Одна из 1200...// Интервью от 2008 г //

Мими Рейнхард была не просто одной из списка вызволенных немецким фабрикантом Оскаром Шиндлером евреев концлагеря Плашов в Польше. Она была секретарем этого человека, и в течение нескольких лет помогала ему вести рискованную схватку за спасение человеческих жизней. Именно эта женщина, которой сегодня 92 года, напечатала список из 1200 фамилий людей, которые, став, так называемыми, «евреями Шиндлера», работали на его заводах до конца второй мировой войны.
Оскар Шиндлер, получивший звание «Праведник народов мира», скончался в возрасте 66 лет в 1974 году в Германии, и, согласно его завещанию, был похоронен в католической части кладбища на Масличной горе в Иерусалиме. На его могиле надпись на иврите –"Благодарение Б-гу, что он был наш". Оскару Шиндлеру, немцу, уроженцу чешского города Свитава, стоит памятник и на родине. Там надпись, выбитая на чешском и немецком языках, гласит: "Незабываемому спасителю 1200 обреченных евреев". В честь этого человека на Аллее Праведников в иерусалимском мемориале Яд-ва-Шем посажено дерево.
Года не щадят никого! По прошествии более 60 лет почти не осталось в подлунном мире счастливчиков, которых внесла в «Список Шиндлера» рука Мими Рейнхард. Но те, кого еще полностью не победила немощь, а также потомки спасенных, чтят память Оскара Шиндлера и ежегодно собираются у его могилы.
Мими Рейнхард прожила последние 50 лет в Нью-Йорке, и только совсем недавно переехала в Израиль к своему сыну, внукам и правнукам, давно живущим в этой стране. Она обычно отказывается давать интервью, но ее в буквальном смысле уговорила Вика Мартынова, корреспондент израильской русскоязычной газеты "Новости недели".По всей видимости, немаловажную роль сыграл тот факт, что мы с Викой представляем русскоязычные издания. Оказывается, за всю свою жизнь Мими Рейнхард ни разу не беседовала с русскоязычными журналистами. "Наконец-то, на десятом десятке жизни, – со смехом сказала мне и Вике бывшая секретарша Шиндлера, – я исправлю эту оплошность".
Отныне Мими Рейнхард живет в престижнейшем доме престарелых в Герцлии-Питуах. Это заведение ни в коей мере не напоминает богоугодное. Оно именуется «Шева кохавим» («Семь звезд») и, действительно, соответствует гостинице высшего класса санаторного типа. Не могу также не заметить, что в Герцлии-Питуах обычно селятся состоятельные выходцы из Северной Америки.
Когда я впервые услышал о Мими Рейнхард, меня очень удивило сочетание ее имени и фамилии. Короткое, в немалой степени сценическое имя, и типичная немецко-еврейская фамилия. Поэтому мой первый вопрос был таким:
- У вас необычное имя и очень известная в театральных кругах фамилия. Вы,случайно, не родственница знаменитого немецкого режиссера и актера Макса Рейнхардта?
- Я родилась в весьма обеспеченной еврейской семье в пригороде Вены в Австрии, которая тогда еще была Австро-Венгрией и управлялась императором Францем-Иосифом. Моя девичья фамилия – Коппель. Мои родители, страстные меломаны, хотели назвать меня Кармен, в честь полюбившейся им героини одноименной оперы Жоржа Бизе. Вероятно, они ожидали брюнетку, но родилась блондинка. Пришлось имя немного «подкорректировать».Так я стала Мими, как и героиня известной лирической оперы Джакомо Пучинни «Богема». Что же касается Макса Рейнхардта, к фамилии которого, кстати, добавлена буква «т», то, насколько я знаю, мой второй муж Альберт Рейнхард, не был и не мог быть его родственником. Ведь настоящая фамилия великого режиссера и актера – Гольдман.
- Вы успели завершить в Австрии свое образование?
- Нет. Я только поступила на филологический факультет Венского университета. Мне очень нравилось учиться, и я не особенно ощущала нараставший антисемитизм, ибо внешне не была похожа на типичную еврейку. В 1937 году я вышла замуж за Йозефа Вайтмана. Мой отец вскоре по делам бизнеса отправился в Уругвай. А я с мамой и мужем переехала в Краков. Там, в июне 1939 года, родился мой сын Саша. Когда Польшу оккупировали немцы, они стали выискивать евреев. Однажды гестаповцы ворвались в наш дом, учинили полнейший разгром и отправили нас в концлагерь Плашов. Мой муж, который в тот момент не был дома, позже оказался в Краковском гетто. Ему удалось бежать, связаться с польскими антифашистами и выправить фальшивые документы для моей матери и нашего сына. Благодаря этим документам мама и Саша смогли не только вырваться из лагеря и добраться до Венгрии, но и дожить там до победы. К сожалению, Йозефа схватили гестаповцы и замучили в своих застенках.
- Как вы попали к Шиндлеру?
-: Могу прямо сказать: меня спас немецкий, мой родной язык. Когда посудная фабрика Шиндлера начала расширяться, ему потребовались секретари. Среди польских евреев, которые в большинстве своем и трудились на его производствах, практически не было тех, кто свободно изъяснялся и писал по-немецки. Предполагаю, что меня, австрийку, кто-то ему порекомендовал. Он пригласил меня в свою канцелярию, поговорил со мной по-немецки и выяснил, что я могу стенографировать. Вероятно, в этот момент и решилась моя судьба...
- А также судьба тех, кого вы внесли в список, позже названный именем Шиндлера.
- Не могу не признаться, что я тогда совсем не умела печатать, «отбивала» буквы двумя пальцами. Но, конечно же, очень старалась. Поэтому мне и доверили перепечатку «Списка» набело. У меня не было никакой специальности, и недолго думая, я вписала себя в список, указав профессию – «машинистка». Еще я вписала в этот «список жизни» двух своих подруг. Они тоже спаслись, а после войны переехали в Израиль. Я с ними всегда встречалась, когда навещала здесь сына и его семью. К сожалению, мои подруги уже ушли из жизни.
- Если я вас правильно понял, то в «Список» попали далеко не все евреи, работавшие у Оскара Шиндлера.
- Разумеется. В "Списке" только 1200 фамилий, а у него работали тысячи. Шиндлер сделал только то, что смог. И даже больше. Намного больше. Ему приходилось почти все ночи проводить на своем предприятии, ибо он опасался внезапного появления гестаповцев. Когда в конце войны 300 женщин, числившиеся в «Списке», были отправлены в Освенцим, он сумел подкупом гестаповский бонз высвободить их оттуда. Это был единственный случай, когда транспорт с живыми людьми покинул Освенцим.
-: Были в «Списке Шиндлера» евреи из СССР?
- Нет. У Шиндлера работали польские, немецкие и чешские евреи.
- Несомненно, Шиндлер был мужественным человеком. И все-таки, почему он, едва ли не ежесекундно рисковал своей жизнью, спасая чужие?
- Нацистская ставка на подлость полностью не оправдалась, потому что были такие люди, как Шиндлер и его жена Эмилия, которые сохранили человечность. Когда большинство их соотечественников запачкали свои души, утратив сострадание, именно Шиндлер и совсем немногие подобные ему, по сути, восстали против нацистского безумия.
- Я читал, что Шиндлер после Второй мировой войны был отвергнут своими же согражданами. Его откровенные обвинительные выступления на судебных процессах над военными преступниками сделали этого мужественного человека бельмом в глазу тех, кто знал о творившихся преступлениях, но и пальцем не пошевелил, чтобы помочь безвинно обреченным на смерть. Хотя, с другой стороны, он был членом национал-социалистской партии Германии с 1935 года и даже носил золотой нацистский значок. Как это могло сочетаться в одном человеке?
- Для Шиндлера главным были человеческие жизни. И нацистский значок помогал ему завязывать контакты с нацистскими верхами, чтобы спасать евреев. В послевоенной Германии в него бросали камни и те, кто оставался в душе нацистом, и те, кто пытался оправдать свое полное бездействие "просто страхом". Шиндлер вынужден был уехать в Аргентину, прожить там семь лет и возвратиться в Германию, когда страсти вокруг его имени немного улеглись. Евреи, выжившие благодаря Шиндлеру, подарили ему после войны кольцо, на котором была выгравирована фраза из Талмуда: «Кто спас одну жизнь, тот спас весь мир».
- В фильме Стивена Спилберга «Список Шиндлера» вы не заметили каких-либо неточностей или несоответствий по сравнению с тем, что было на самом деле?
- На мой взгляд, фильм сделан на высочайшем уровне. Об этом свидетельствуют полученные режиссером и актерами фильма призы и награды. Ирландец Лиам Нисон, сыгравший Оскара Шиндлера, выглядит эффектно, похожим на своего прототипа. Ведь Шиндлер был красивым мужчиной, любившим жизнь во всех ее проявлениях. Правда, мне кажется, что в художественном фильме невозможно передать тот непреходящий ужас безысходности, который всеми нами владел. Точности ради скажу, что тряпье, в которое мы были одеты, не идут не в какое сравнение с одеждами игравших нас актеров. Ведь мы оставались узниками концлагеря.
- Как сложилась ваша судьба после войны?
- Прежде всего, я поехала в Венгрию, разыскала сына и мать. Мы были наслышаны о сталинских ужасах и очень боялись большевиков. Мы не желали попасть "из огня в полымя". Поэтому переехали в Италию. Государство Израиль еще не было провозглашено и в попытке добраться до Соединенных Штатов, мы оказались в Танжере, который сегодня принадлежит Марокко, а тогда обладал особым международным статусом. Там я познакомилась со своим вторым мужем, фамилию которого и ношу. Вскоре мы все оказались в Нью-Йорке. Мой сын в начале 70-х годов переехал с семьей в Израиль. Он социолог, работает в Тель-Авивском университете. У меня три внука и девять правнуков. Они все живут в еврейском государстве. Я к ним только присоединилась.

Израиль как изнанка СССР...

Прошло почти три десятилетия. В Ростове и в Москве именем Печерского названы улицы. В крупнейших российских музеях проходят посвященные ему выставки. О героях Собибора снимают художественные и документальные фильмы, пишут романы, публикуют документы и исследования.

И в о же время в экспозиции «Яд ва-Шем» история Собибора по-прежнему представлена одним куцым листочком, на котором восстанию посвящено одно (!) предложение. Здесь не упоминается имя Печерского, нет информации о роли других советских военнопленных в восстании, о том, что восстание было успешным, что после него лагерь по личному приказу Гиммлера был уничтожен, а газовые камеры взорваны. Ни документов, ни фотографий.

На все недоумения – почетных гостей, общественных деятелей, депутатов Кнессета – музейное руководство отвечает однотипными отписками. Мол, через некоторое время будет плановая ревизия экспозиции, тогда и посмотрим, а пока не видим повода. И вообще о Печерском рассказывается на нашем сайте, читайте, если кому интересно. Но музей-то по старинке ассоциируется в первую очередь не с сайтом, а с экспозицией. «Многие свидетельства о его подвиге находятся в нашем архиве, и мы продолжаем собирать материал о борьбе и жизни этого необыкновенного человека», — писал в письме Ольге Печерской Ицхак Арад. Собрано действительно много. В музее из собранного не представлено ничего.

Очевидно, что историческая память не застывает раз и навсегда в определенных формах. Она подвижна, ее структура и наполнение меняются. Четверть века назад символом Холокоста для огромного числа людей неожиданно стал малоизвестный немецкий промышленник Оскар Шиндлер. Десять лет спустя мир потрясла история Владислава Шпильмана. Сейчас в центре памяти о Катастрофе и Героизме европейского еврейства – восстание в Собиборе и грандиозная фигура его руководителя. Подвиг узников Собибора на наших глазах становится легендой, а Печерский вырастает в героя, подобного Иуде Маккавею или Самсону.

Музей, если он хочет оставаться живым образованием, должен реагировать на эти изменения. Более того, он должен такие перемены предчувствовать и «возглавлять». Именно «Яд ва-Шем», а не группа энтузиастов должен был в начале 2000-х инициировать кампанию за присвоение имени Печерского улице в Цфате. Именно национальный мемориал Катастрофы и Героизма должен сегодня добиваться, чтобы улицы, названные в честь Печерского и других героев Собибора, появились в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе и других израильских городах, чтобы в Израиле им были поставлены памятники. Должен – но для этого ему нужно стать живым и открытым к обновлениям организмом, а не бюрократической машиной, из-за которой невозможно обновить стенд, поменять листочек, дописать несколько фраз, повесить фотографию. Мы столько лет с возмущением говорили о том, что подвиг Печерского не признан на его родине, в СССР и постсоветской России, – стыдно сознавать, что теперь нам нечего ответить на вопрос: «А как увековечена его память у вас в Израиле?».


Read more...Collapse )

Послесловие...

Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась.
Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться,
Вся безумная больница
У экрана собралась.


Говорил,ломая руки,
Краснобай и баломут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплел,
И канатчиковы власти
Колют нам второй укол.


Уважаемый редактор!
Может, лучше - про реактор?
Про любимый лунный трактор?
Ведь нельзя же - год подряд
То тарелками пугают,
Дескать, подлые,летают,
То у вас собаки лают ,
То руины говорят.


Мы кой в чем поднаторели:
Мы тарелки бъем весь год,
Мы на них собаку съели,
Если повар нам не врет.
А медикоментов груды-
В унитаз, кто не дурак.
Это жизнь! И вдруг - Бермуды!
Вот те раз!Нельзя же так!


Мы не сделали скандала,
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало-
Вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни-
Сети есть у нас и бредни-
Не испортят нам обедни
Злые происки врагов!


Это их худые черти
Бермутят воду в пруду,
Это все придумал Черчилль
В восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары
Сочинили ноту ТАСС-
Тут примчались санитары,
Зафиксировали нас.


Тех,кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек.
Бился в пене параноик,
Как ведъмак на шабаше:
(Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы!
Нам бермутарно на сердце
И бермутно на душе!)


Сорок душ посменно воют,
Расскалились добела-
Вот как сильно беспокоят,
Треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись -
Даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис
Телевизор запретил.


Вот он,змей,в окне маячит,
За спиною штепсель прячет,
Подал знак ком - то - значит,
Фельдщер вырвет провода.
Что ж,осталось уколоться
И упасть на дно колодца,
И пропасть на дне колодца,
Как в Бермудах,навсегда.


Ну,а завтра спросят дети,
Навещая нас с утра:
(Папы, что сказали эти
Кандидаты в доктора?)
Мы откроем нашим чадам
Правду - им не все равно:
(Удивительное рядом,
Но оно запрешено).


Вон дантист - надомник Рудик -
У него приемник (Грундик),-
Он его ночами крутит:
Ловит,контра.ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам
И подвинулся рассудком
К нам попал в волненье жутком
С номерочком на ноге.


Он вбежал, взволнован крайне.
Сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер
В треугольнике погряз.
Сгинул, топливо истратив,
Весь распался на куски,
Двух безумных наших братьев
Подобрали рыбаки.


Те, кто выжил в катаклизме,
Пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме
К нам в больницу привезли,
И один из них, механик,
Рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник -
Незакрытый пуп Земли.


(Что там было? Как ты спасся?!)-
Каждый лез и приставал,
Но механик только трясся
И чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся,
То щетинился,как еж,-
Он над нами издевался,
Сумашедший, что возъмешь!


Взвился бывший алкоголик,
Матерщинник и крамольник:
(Надо выпить треугольник,
На троих его даеш!)-
Разошолся, так и сыплет:
(Треугольник будет выпит,
Будь он параллепипед,
Будь он круг едрена вошь!)


Больно бъют по нашим душам
(Голоса) за тыщи миль.
Зря (Америку)не глушим,
Зря не давим (Израиль).
Всей своей враждебной сутью
Подрывают и вредят-
Кормят, поят нас бермутью
Про таинственный квадрат!


Лектора из передачи
Те, кто так или иначе
Говорят про неудачи
И нервируют народ!
Нас берите, обреченных-
Треугольник вас, ученых
Превратит в умалишонных,
Ну, а нас - наоборот.

1977

Эпизоды книги...

В 1931 году, задолго до того, как Гитлер стал канцлером, Международный олимпийский комитет выбрал Берлин ареной Одиннадцатых Олимпийских игр. Этим жестом предполагалось приветствовать возвращение Германии в мировое сообщество после позорного поражения в Первой мировой войне. Потом НСДАП пришла к власти, и Международный комитет не мог не знать о растущем антисемитизме нацистского режима. Несколько стран выразили слабый протест, но Комитет не готов был вмешаться, а тем более рекомендовать своим членам подвергнуть Германию остракизму. Гитлер под давлением мирового сообщества пошел на уступки и разрешил нескольким еврейским спортсменам принять участие в соревнованиях, так что подготовка к Играм продвигалась по плану.

Для фюрера проведение Олимпийских игр стало как нельзя более своевременным подарком судьбы, из которого он намеревался извлечь максимум выгоды. Это был шанс во всем блеске показать не только немецкую молодежь и немецкий спорт, но и саму новую Германию, и идеалы арийского превосходства. Олимпийские игры должны были представить миру безупречную картину порядка и гармонии, затушевав уродливую действительность с ее предрассудками и гонениями. Единицы среди сотен тысяч гостей Берлина были осведомлены о том, что на время соревнований власти сняли антисемитские таблички на улицах, а цыганские народы синти и рома выселили в лагерь возле мусорной свалки в берлинском пригороде Марцаль, где многие из них заболели. Злобную антисемитскую газету Der Strmer временно убрали из газетных киосков, хотя она продолжала издаваться.
...



Немногие граждане и еще меньше иностранцев имели полное представление о том, что происходит за кулисами продезинфицированной Германии, которую показывали гостям. И все же полезно рассмотреть известные нам сегодня, по прошествии десятилетий, факты. Начиная с 1933 года узаконенный грабеж собственности евреев — домов и магазинов — становился все более бесцеремонным. «Простые домохозяйки внезапно выходили на улицу в меховых шубках, угощали гостей кофе, оказывались обладательницами драгоценных украшений и старинной мебели», — вспоминает Гертруда Зейдельман, библиотекарь из Гамбурга. Это было «одно из самых крупных отчуждений собственности в современной истории, массовый грабеж, в который вовлекались все новые слои населения». Нападения на евреев на улицах становились обычным делом. Ответственные за порядок члены СС были, как правило, безмозглыми громилами или просто ущербными, презренными «маленькими людьми», движимыми расовой ненавистью или стремлением самоутвердиться через насилие. Антисемитизм прикрывался одержимостью тевтонской мифологией, которая одобряла концентрационные лагеря и использовалась для легализации массового истребления евреев и других неарийских народов. За такими эвфемизмами, как «дезинфекция», «чистка» и «наведение порядка», крылись бесчисленные акты садизма, оправдываемые клинической необходимостью. Как только антисемитизм укоренился в большинстве немцев и, по определению, во всех нацистах, партия решила проверить, насколько успешно проведена идеологическая обработка.

...


По окончании Олимпийских игр американский журналист Уильям Шайрер — один из немногих, узревших страшное будущее сквозь дымовую завесу помпезной церемонии, — написал: «Боюсь, что нацисты преуспели в своей пропаганде. Во-первых, они организовали Игры с невиданной доселе роскошью, и это польстило спортсменам. Во-вторых, они проявили себя с самой лучшей стороны перед именитыми гостями, особенно перед крупными предпринимателями». Иностранные зрители увезли с собой впечатление миролюбивой, процветающей и дружелюбной нации. Олимпийские игры значительно умерили прежние опасения многих в отношении нацистской Германии.

Эпизоды книги...

Манфред фон Шрёдер мог воспринимать это как начало новой эры, но многих немцев внезапный приход Гитлера к власти поверг в изумление. Основной его причиной было бедственное экономическое положение, вызванное Великой депрессией, последовавшей за крушением американской фондовой биржи в 1929 году. К концу 1932 года нацистская партия насчитывала почти полтора миллиона членов, однако шесть миллионов немцев тем временем сидели без работы. Недовольство нарастало исподволь. Наступил критический момент — страна должна была повернуть или направо, или налево. На выборах 1932 года нацистская партия потеряла тридцать четыре места в рейхстаге и два миллиона голосов избирателей. Коммунисты же набирали силу: число голосовавших за них выросло до шести миллионов. Новый год открылся шквалом панических заседаний в попытках найти выход из взрывоопасной ситуации. Гитлеру предложили пост вице-канцлера. Он отказался. Предложили снова, на этот раз вместе с коалиционным правительством. Он снова отказался. Последовал обмен гневными письмами. Гитлер призывал правительство уйти в отставку. Ему отказали. 30 января 1933 года премьер-министр сложил полномочия, и стареющий президент Гинденбург назначил Гитлера канцлером. После торжественного объявления длинная процессия с факелами в экстазе прошла через Берлин. Огромная ликующая толпа приветствовала Гитлера, стоящего у окна рейхсканцелярии.

День назначения нового канцлера положил начало неумолимому маршу в направлении расового террора. В феврале 1933 года свобода слова, собраний, печати и другие основные гражданские права были отменены. На всеобщих выборах в марте нацисты получили 52 процента голосов, что означало 340 мест в рейхстаге из 547. Всего через несколько дней после обретения власти Гитлер объявил однодневный бойкот всем еврейским магазинам — надо полагать, прощупывал почву немецкого антисемитизма, ожидая либо протестов, либо всеобщего согласия. Бойкот состоялся 1 апреля 1933 года и был поддержан, как писал Геббельс в своем дневнике, «с образцовой дисциплиной. <…> Неоценимая моральная победа для Германии: мы показали всему миру, что можем отдать приказ целой нации и он будет выполнен беспрекословно». Правду говорил Геббельс. Никто не мог не знать о бойкоте — по всей Германии перестали торговать целые улицы, — и все же большинство людей ничего не предпринимало. Гитлер продвигался быстро и беспощадно, навязывая свою волю немецкому народу и подавляя малейшее поползновение к мятежу. Официальной оппозиции не существовало, поскольку рейхстаг теперь собирался редко, и все дебаты прекратились. Фюрер был единственным, кому предоставлялось слово. В июле 1933 года, когда нацисты стали единственной легальной партией, оппозиция была объявлена вне закона. Соблюдение законов сменилось беспредельным полицейским террором, нацистская элита презирала сострадание и любовь к ближнему как проявления слабости.

Эсэсовцы поощряли и распаляли фанатичный расизм, выламывая крепкие двери, защищавшие прежде людей в их домах. Дети шпионили за родителями, родители — за соседями, покупатели — за продавцами. Никто больше не мог чувствовать себя в безопасности. В марте 1933 года, через семь недель после того, как Гитлер стал канцлером, в Дахау, неподалеку от Мюнхена, открылся первый концентрационный лагерь.

Эпизоды книги...

Двигатель силы зла.

Это были годы неслыханной инфляции. К концу 1922 года цены выросли в десять, а то и в сто раз по сравнению с довоенным уровнем. Но пока соответственно повышались гонорары и жалованья, ничего страшного не происходило. На следующий год инфляция перешагнула все мыслимые пределы. Мелочь исчезла — какой от нее прок, если кружка пива стоит миллион рейхсмарок (эквивалент 25 центов)? Проиллюстрируем масштабы инфляции несколькими примерами из статистики. В августе 1922 года буханка хлеба стоила 8,20 рейхсмарки. К октябрю цена ее составляла уже 12,25 марки, а к декабрю того же года — 125. В июне 1923-го она поднялась до 1600 марок, к августу — до 35 000. От 8,20 до 35 тысяч рейхсмарок за один год! Остальные продукты питания дорожали такими же темпами, иногда еще стремительнее. Литр молока, стоивший 14,60 марки в августе 1922 года, продавался через год за 47 тысяч. В Мюнхене, как и везде, цены становились разорительными. Семья Браун, как и все, испытывала недостаток пищи, но их меню пополнялось яйцами и свежими овощами с огорода Йозефы Кронбургер. Моему дедушке, старавшемуся обеспечить семью в Гамбурге, пришлось гораздо труднее. Он показывал мне миллионную купюру со штампом ZEHN MILLION (десять миллионов) — и все равно ничего не стоившую. Чтобы купить полукилограммовую буханку черного хлеба, говорил он, нужно было нагрузить банкнотами тачку, а к тому моменту, когда ты уходил из магазина, цены успевали вырасти еще. В августе 1923 года один доллар США равнялся миллиону имперских марок. К сентябрю миллион марок уже ничего не стоил, минимальной суммой с покупательной способностью стал миллиард. «Никто толком не знал, как это происходило. Изумленно протирая глаза, мы наблюдали за ростом цен, как за каким-то небывалым природным явлением… И внезапно, оглянувшись вокруг, мы обнаружили, что это явление разрушило ткань нашей повседневной жизни». В октябре 1923-го инфляция достигла апогея: миллиард марок за доллар. Безумие! Стоит ли тогда вообще печатать купюры? Бумажные деньги не имели более ни ценности, ни надежности, и Имперский банк перестал их выпускать. Люди либо прибегали к бартеру, либо жестоко голодали. Многие умирали от истощения прямо на скамейках парков и на улицах. С таким экономическим и социальным положением выпало разбираться Гитлеру.

Эпизоды книги...

В 1929 году, когда Гитлер впервые столкнулся с простодушной Евой Браун, он уже был хорошо известен в Мюнхене как оратор и вдохновитель НСДАП. Его лицо должно было быть знакомо Еве по фотографиям Гофмана, газетам и плакатам, однако она его не узнала. Ева, хотя и выросла в городе, где зародилась и набирала мощь нацистская партия, мало интересовалась политикой, и ее познания в этой области были чрезвычайно скудны. Ее семья питала неприязнь и недоверие к нацистам, а те, в свою очередь, презирали христианство за иудейские корни. Если имя Гитлера и упоминалось у Евы дома, то ее отец Фритц Браун наверняка отказывался его обсуждать. В момент первой встречи Ева и представить себе не могла (да и кто угодно на ее месте не смог бы), какие зверства в дальнейшем учинит Гитлер. Даже если бы читала «Майн Кампф», чего она совершенно точно не делала. Проповеди в ее монастыре упоминали Сатану и кошмарные образы геенны огненной, предрекающие газовые камеры Освенцима. Однако в 1929 году никто еще не подозревал о надвигающихся ужасах, кроме нескольких близких соратников Гитлера, которые не ограничивались бытовым антисемитизмом, но стремились к полному уничтожению евреев. Сейчас, в свете всего, что мы знаем о Второй мировой войне, о трагическом десятилетии между 1935 и 1945 годами, невозможно смотреть на Гитлера иначе, чем сквозь призму истории. Но в то время он производил совсем иное впечатление. Являясь харизматической фигурой в глазах общества, он был не менее обаятелен и в личном плане.

.....

Власть очень притягательна, знаете ли. Это мощнейший сексуальный стимул. И Гитлер, бесспорно, обладал неотразимым шармом. Он был намного, намного проницательнее, чем люди привыкли думать о нем. Он был человеком исключительного ума — и монстром. Ему нравилось находиться в женском обществе, он обожал вести светские беседы, целовать ручки и тому подобное. И он в высшей степени любезно вел себя с окружающими.

Таким вот мужчиной, а вовсе не чудовищем, предстал перед Евой так называемый «господин Вольф».

И все же остается загадкой, чем сумел так приворожить к себе семнадцатилетнюю мечтательницу мужчина на много лет ее старше. Само собой, неискушенной девице льстит любое проявление мужского интереса, но здесь мы имеем дело с чем-то большим. Можно с пафосом утверждать, что он был предназначен Еве судьбой — так же, как и Германии. Их отношения тем и интересны, что обращение Гитлера с этой женщиной отображает в миниатюре тот способ (обольщение — покорение — разрушение), которым он совратил и довел до беды немецкий народ.

Все что вы хотели знать, но боялись спросить...*****

******
Из за монополизма в Израиле создан уникальный социально-экономический строй. При этом израильском строе ПОЛОВИНА СТРАНЫ получает минимальную зарплату, а блат и связи играют даже ещё гораздо большую роль, чем они играли в СССР. Даже в СССР не было такой уравниловки и такого блата.
В Израиле самое большое число монополий, самые высокие цены на продукты питания, квартиры, автомобили и самый низкий уровень жизни среди западных стран, к которым Израиль сам себя причисляет.
Монополии и эксклюзивные импортеры на протяжении многолетней деятельности взяли под контроль все регулирующие органы, которые должны были инспектировать их и блокировали возможность конкуренции. Это означает, что люди в Израиле вынуждены покупать товары и услуги по ценам, продиктованными этими монополистами.

: " Экономика в тяжелом кризисе и единственный поставщик в карман государства - это налогоплательщик, который оплачивает бибиной экономике её застой, то есть с израильтянина дерут пять шкур. В то же время олигархи не платят налогов. Квартиры в такой экономике вы не купите никогда, машину продаваемую по спекулятивным ценам, не купите никогда, в бесконкурентном пространстве цены растут ежедневно буквально на всё, в особенности на еду."


Уровень бедности в Израиле — один из самых высоких среди стран ОЭСР, выше, например, чем в Мексике и Чили.
Согласно отчету о бедности службы национального страхования, опубликованному в декабре прошлого года, 38 процентов израильтян либо живут ниже черты бедности, либо находятся в группе риска и могут там оказаться.
По данным «Битуах леуми» в Израиле насчитывается 1,78 млн. бедных — это больше, чем число избирателей «Ликуда» и «Сионистского лагеря» вместе взятых, по результатам выборов 2015 года.


Когда я четыре с половиной года назад ехал в Израиль, то я думал, что я еду в страну в которой можно будет нормально жить, нормально строить свой бизнес и общаться с нормальными людьми. Я думал что это передовая, а не отсталая страна. Я ошибался во всём. Вместо этого я попал в страну которая в 21 веке насквозь пропитана навязывающимся вам со всех сторон средневековым религиозным мракобесием. Чистую ближневосточную страну третьего мира. Передовые страны избавились от навязывания религии ещё во времена Просвещения.
Государство в Израиле душит малый и средний бизнес безумными законами, регуляцией и поборами в угоду монополиям, интересы которых по сути израильское правительство представляет. Это страна фасадов. За этими фасадами, тоже ничем особо не впечатляющими, типа набережной Тель Авива, трёх башен Азриэли и небольшого кусочка Рамат Гана, которые местные поцреотики с восторженными лозунгами кругом лепят, находится большая часть настоящего Израиля - убогая, ржавая, кривая, косая, обшарпанная и задрипанная, ужасного вида, разваливающаяся и находящаяся в состоянии рухляди.

В большей части Израиля и не пахнет высокими технологиями и чем либо передовым, про что израильская пропаганда и израильские патриотики ( которые, кстати, как правило, кроме Израиля и какой нибудь совковой дыры из которой они выползли почти нигде больше и не бывали ) с маниакальной одержимостью рассказывают басни, на которые, как ни странно, покупается столько людей ( в том числе и я в своё время купился и какое то время верил пока не познакомился с Израилем получше и поближе ), а пахнет бедностью, убогостью, рухлядью и третьим миром.

:" Израиль - одна большая потемкинская деревня. Фасад хорош. но что за ним скрывается. если не старье. опутанное канализационными и другими трубами. загаженные места проходов в нулевом этаже. Клоака в общем. И почему в эти районы гиды не водят всяких разных приезжантов? Интересно ведь. какова на самом деле страна хай-тека. А разве нет?"

Организация Репортеры без границ публикует свой ежегодный рейтинг свободы прессы в мире.
На первых местах в рейтинге Норвегия, Финляндия, Швеция, Швейцария, Новая Зеландия, Бельгия, Коста-Рика, Ямайка, Германия.
Пресса почти свободна в странах Западной Европы, Канаде, Австралии, некоторых странах Африки, таких, как Намибия.
Израиль на 88 месте из 180.
Израиль находится в третьей группе стран, где пресса свободна частично. «Соседки» Израиля по рейтингу — лучше Кыргызстан и Перу, чуть хуже Сербия и Молдова. Израиль в "достойной" ( а вернее отстойной ) компании, как говорится.
Израильские патриоты обычно невероятно гордятся тем, что на Земле есть места, где дела обстоят ещё хуже чем в Израиле. Да, такие места действительно есть. В следующей, четвертой группе, страны, где о свободе прессы говорить уже не приходится, а журналистам угрожают увольнения и физическая опасность. Это Россия, большая часть Африки и Азии.

В Израиле рынок зарегулирован, налоги - бешеные, бюрократия - чудовищная. Цены - просто астрономические. Страна по отношению к своим гражданам жестокая. Половина населения Израиля практически живёт в нищете, при том что очень тяжело и много работает ( очень похоже на то, что было в Европе в 19-м веке, более 150 лет назад, во времена Маркса и Энгельса, когда по словам Маркса пролетариату нечего было терять, кроме своих цепей. Хочу оговориться - я отнюдь не сторонник Маркса и его учения, но с этим его замечанием нельзя не согласиться. 150 лет назад положение порядка половины населения Западной Европы тоже было ужасным).

"В психологи это называется «пирамида Маслова»... когда приезжаешь из Совка без году неделя и пытаешься выжить на не очень гостеприимной «святой земле», окружённый странными людьми (которых я в Москве встречал только на рынках) и не менее странными ограничениями (которые умом не понять, даже после «развитого социализма») приходится вжиматься в землю и выживать, как на войне. Потом «выживание» входит в привычку и заменяет нормальную жизнь ...
Все население Израиля введено в жуткий и совершенно искусственный стресс. Так легче управлять людьми, а избавится от этого очень трудно ..."




В Израиле существует так же характерное для стран Ближнего Востока и несвободных стран третьего мира засилие религии. Религии так и не сумевшей приспособиться к современному миру и оставшейся на уровне средневековья. Эта, выстроенная на средневековых парадигмах и невероятном количестве абсурдных табу религия, здесь не только не отделена от государства, как во всех цивилизованных западных странах, но и с каждым днём всё больше и больше подчиняет государство себе, используя подчиняющиеся ей государственные структуры –раввинаты. И всё это происходит сейчас, в 21-м веке !!!

****

/////Посторонним Вэ//////