KalinaKonsta (kalina_konsta) wrote,
KalinaKonsta
kalina_konsta

***

Закон о пожертвовании еды принят во втором и третьем чтении. Он освобождает от ответственности рестораны, которые жертвуют свои остатки, если они соответствуют требованиям министерства здравоохранения.

В последние годы в Израиле растет число людей, которые испытывают недостаток продовольствия из-за низкого дохода и высоких цен.
Тем не менее, каждый день точки общепита выбрасывают тонны хороших продуктов из-за опасения, что им придется отвечать в случае происшествия с теми, кто эти продукты употребил.

Израиль стал пятой страной в мире, которая приняла подобный закон. Ранее аналогичные законы были внедрены в Канаде, США, Италии и Новой Зеландии.

17 процентов жителей Израиля в той или иной степени страдают от нехватки еды, между тем в помойке ее оказывается на миллиарды шекелей в год.

Отныне рестораны, банкетные залы и магазины смогут жертвовать еду нуждающимся.

Готовые продукты они смогут реализовывать через благотворительные столовые.


Немалая часть фруктов и овощей поступает в отходы во время уборки урожая. В настоящее время они тоже могут быть отданы людям, которые не могут купить достаточно пищи.
***



***

Я мечтаю заняться в Израиле созданием сети приютов для бездомных, — говорит Галина. - Забирать их со скамеек, направлять кого в больницу, кого в клинику по лечению от алкоголизма, а после лечения заботиться о них в приюте, чтобы они снова не оказались без крыши над головой

...«Поле чудес» популярно среди бездомных, очевидно, из-за близости рынка, который кормит подработками (за разгрузку грузовиков платят на месте — наличными или водкой, учитывая контингент работников) и дармовой едой, выбрасываемой торговцами перед закрытием рынка на землю. Кроме того, здесь есть благотворительная столовая, где в первую смену едят малоимущие пенсионеры, а затем наступает : очередь остальных. Особо грязных в столовую не пускают, раздавая им у дверей упакованную в мешочки еду. Галина вспоминает, что однажды познакомилась на благотворительной раздаче еды в районе фонтана Дизенгоф с тремя молодыми парнями, которые по восемь месяцев жили в палатке на берегу моря, а на зиму снимали дешевое жилье. Они не пили, не кололись, работали, из экономии питались в благотворительных столовых и собирали деньги на отъезд и другую жизнь.

Драки на «поле чудес» случаются довольно часто. Полицию обычно вызывают по мобильному телефону уроженцы страны, случайно оказавшиеся в этот момент неподалеку от места разборки с мордобоем.

В ТУПИКЕ

...Уже в густых сумерках мы с моей проводницей обнаруживаем на одной из плохо освещенных улиц по соседству с рынком компанию бездомных (трех мужчин и одну женщину) с нехитрой снедью, разложенной на скамейке, бутылкой водки и «колы». Едва мы приближаемся, как нам тут же очищают место и предлагают «сто грамм» (от водки мы вежливо отказываемся). Галину здесь знают, очевидно, поэтому никто не интересуется тем, кого она с собой привела. Ведь я пришла с ней, а чужие здесь не ходят. Знакомимся. Начинается неторопливый разговор, из которого я улавливаю, что Рувим (не тот, которого мы искали) — не бездомный: он приходит сюда пообщаться и выпить свои «сто грамм» (не больше). Рувим жалеет этих людей и пытается им помочь. Иногда отводит их помыться, приносит еды, кого-то пытался устроить на работу.

Виктор все время молчит. Джон (уроженец США, прибившийся к «русским» шесть лет назад и говорящий по-русски с характерным акцентом) иногда вставляет реплики. Зато Валя не умолкает. Сначала она, перемежая свою речь матом, возмущается тем, что мы лезем людям в душу. Когда же я замечаю, что мы в данный момент говорим не с ней, а с другими и, если ей не нравится, она может отойти, Валя резонно замечает, что она живет на этой скамейке, а мы у нее в гостях и лучше бы нам или заткнуться, или покинуть пределы ее «дома».

— Я и так на нервах, а тут еще вы с этими разговорами. Мне х...во, понимаешь ты, х...во! — неожиданно переходит она на ты. — «Социалы» забрали у меня одного ребенка прямо из больницы, не дают его навещать, у меня скоро будет второй, я на шестом месяце, — она поднимает свитерок, показывая округлившийся живот. — Я туристка, должна больнице за первые роды огромные деньги, муж в тюрьме, живу на улице. Мне некуда деваться, понимаешь?

Я смотрю на ее ноги, обутые в легкие, уже не по сезону, босоножки, и в первый раз мне хочется, чтобы дождей, которых я, как и все в Израиле, очень жду, не было бы подольше.

Джон протягивает Вале пластиковый стаканчик с водкой, подносит зажигалку к ее погасшей сигарете. В этот момент из темноты возникают двое трезвых, прилично одетых парней с мрачными лицами. У меня пробегает холодок по спине. Отмечаю, что Галина тоже слегка напрягается. Парни становятся с моей стороны (я сижу с краю) и молча слушают разговор. Я машинально продолжаю говорить, но думаю в этот момент совсем о другом, а именно — что в сумке у меня диктофон и кредитная карточка, на руке — часы «Сейко», а в ушах — золотые серьги и со всем этим мне сейчас, очевидно, придется расстаться.

Я принимаю парней за рэкетиров, которые обирают бомжей. С этим явлением я впервые столкнулась еще четыре года назад, когда писала статью о «бригаде», клянчившей деньги у прохожих и водителей проезжающих машин в Яффо. Дневную выручку бомжи отдавали «бригадиру» - бывшему спортсмену Олегу (ныне покойному), который покупал им нехитрую снедь и выпивку, а остальное забирал себе.

На сей раз я ошибаюсь. Парни эти — Дима и Вова — тоже бездомные, но они, в отличие от обитателей «поля чудес», пьют умеренно и следят за собой. Встретив их среди гуляющей толпы на набережной, я бы ни за что не заподозрила бы в них бездомных. Как потом выясняется, они приняли нас с Галей за баптистов, которые нередко пристают к бездомным с душеспасительными разговорами. Так что впоследствии мы беседуем с ними довольно мирно, а один из них даже просит у нас 10 шекелей, чтобы «догнаться». Валя тем временем доходит до полной кондиции, кто-то из мужчин помогает ей, едва удерживающей равновесие, отойти на десять метров от скамейки, где она справляет нужду и тут же отключается. Мы с Галиной прощаемся с мужской компанией и уходим в сторону ярко освещенного рынка.

АВТОРА! АВТОРА!

- Между прочим, есть один человек — Леонид Живов, который довольно долго жил на «поле чудес» и написал об этом книгу, она так и называется «Поле чудес», — неожиданно говорит Галина. Я, не веря своей удаче, спрашиваю, где его можно найти.

— А у меня есть его телефон. Пиши, — она диктует номер. Надо ли говорить о том, что, едва переступив порог дома, я звоню автору «Поля чудес», а через час уже сижу с ним и его женой в их уютной квартире в Яд-Элиягу.


Из этой книги я узнаю, что до 1993-го бомжи на «поле чудес» жили довольно безмятежно, за исключением мелких стычек из-за несправедливо поделенной водки. А в 1993-м на поле пришли «отморозки» — законченные наркоманы, прибывшие из стран СНГ. Эти были полными беспределыциками, измывались над бездомными не хуже, чем в зоне, даже насиловали их, когда те допивались до бесчувствия.

Что же касается истории автора книги, Леонида Живова, то репатриировался он в декабре 1990-го, один. Первое время жил у родственников, потом, по его словам, «растерялся, потерялся, пошел в люди и в какой-то момент обнаружил себя на «поле чудес».


— Как вы там очутились?

— Нюхом нашел. Это такое заряженное место, черная дыра,
которая притягивает многих, очутившихся на улице. Я пытался жить в общежитии, но там был вообще кошмар — каждый
день разборки, драки — и я снова вернулся на «поле чудес».

— Мне рассказывали, что на «поле» нередко убивают...

— Я фаталист, а кроме того, занимался классической борьбой. Меня не особо задевали, знали, что могу за себя постоять.
Хотя пару раз с ножами лезли... А в 97-м в Израиль приехали жена с сыном, и я взялся за ум.

— Как выживают бездомные в Израиле?

— Это не проблема. Дармовая еда. Одежда — в том же «Гагоне» бомжа оденут как князя. Летом (а оно в Израиле долгое) спят на скамейках, на травке, зимой перебираются в подъезды
домов (чаще в заброшенные, полуразрушенные дома). На ночь обязательно берут бутылку, чтобы не замерзнуть).

— Когда бездомные облюбовали «поле чудес»?

— В массовом порядке — в начале 90-х, но я знал человека,
ныне покойного, по кличке Вовка-китаец, который жил там еще
в 87-м году. В начале 90-х в Израиле вообще не знали, что делать с такой массой бездомных: «Гагона» еще не было. Сейчас государство устроило для них рай земной. Пособия по инвалидности, пособия на съем квартиры. Но эта система, с пособием на съем, не очень эффективна. Я знаю массу людей, которые обналичивают у хозяев квартир чеки министерства строительства и пропивают «квартирные» деньги, после чего снова обращаются за помощью к «социалам». Или происходит следующее: человека, якобы «вставшего на путь исправления» и превратившего в течение месяца съемную квартиру в притон, выгоняет сам хозяин. Мне кажется, лучше открывать новые ночлежки, чем пускать таким образом государственные деньги на ветер.

— Где бездомные берут деньги?

— Существуют честные приемы отъема денег (разгрузка овощей на рынке, выклянчивание шекелей на перекрестках у водителей машин или у владельцев магазинов — под предлогом «на еду», а на самом деле — на водку, потому что едят они в благотворительных столовых, которых в Тель-Авиве немало) и нечестные (воровство или обирание пьяных товарищей по несчастью).

— Как проходит день обитателей «поля чудес»?

— Утром те, кто еще в состоянии, собирают деньги на перекрестках или разгружают грузовики на рынке, покупают водку, напиваются и спят. К вечеру начинается новый круг. К ночи, сильно пьяные, засыпают кто где; утром, бывает, кого-то уже недосчитываются.

— Как обычно попадают на «поле»?

— Чаще всего происходит так: человек не поладил с женой или
потерял работу, начал пить, забрел на «поле» — а тут его встретила «дружная фронтовая семья». Некоторые, правда, потом берутся за ум, за кем-то приходит жена. Но большинство продолжает падать на дно. Как и в «зоне», здесь есть свои авторитеты (я описал их в книге) — перед ними заискивают. Что еще характерно: чем мельче шелупонь приходит на «поле», тем красочнее излагаемая ею легенда. Половина — бывшие «афганцы», половина — прошли Чечню. Лейтенантов среди них нет, все — полковники или, на худой конец, майоры. Иному до гроба неделя осталась, уже тени не отбрасывает, но он, тем не менее, продолжает заливать про свой «черный пояс» каратиста.

На «поле» я встречал людей глубоко несчастных, спившихся,
нарушенной психикой. А те, что жили в домах и приходили пообщаться с бездомными и «пропустить стаканчик», на мой взгляд, просто самоутверждались таким образом в собственных глазах: мол, эти-то на дне, а я в порядке.


— Каковы отношения наркоманов и алкоголиков, живущих на
«поле чудес»?

— Враги, но — дистанцируются.

— Существует ли на «поле» разделение на «туристов», «граждан Израиля», «русских», «евреев», «поляков» и тому подобное?

— Нет. В национальном и гражданском плане тут все равны. «Социалы», те делят бездомных на «туристов», «иностранных рабочих» и «граждан Израиля», потому что государственная помощь, как и место в «Гагоне»,
полагается только израильским гражданам (все остальное относится к помощи из гуманитарных соображений).

— Какую цель вы преследовали, описывая в своей книге «ужастики» с «поля чудес»?

— За этими «ужастиками» — совершенно реальные истории и
судьбы. Я не хотел эпатировать публику, я хотел привлечь внимание к этой проблеме, которую, к несчастью, узнал изнутри. И еще я думал о том, что иной бедолага, моющий в какой-нибудь забегаловке тарелки за крошечную зарплату и проклинающий свою судьбу, может быть, прочтя мою книгу, поймет, что судьба эта в его собственных руках и главное в жизни — куда-то двигаться, чтобы в момент отчаяния не опуститься на дно.

— Вы видите решение проблемы людей дна?

— Я знаю, как туда не попасть — и как подняться.

— Скажите, как избежать первого, второе ведь больше зависит от желания опустившегося, нежели от оказываемой ему помощи. Нельзя же, в самом деле, помочь тому, кто этой помощи
не принимает.

— Рецепт мой очень прост. Министерство абсорбции должно еще в аэропорту вручать всем репатриантам памятку со всеми телефонами и адресами ведомств, где оказывают социальную помощь тем, кто испытывает какие-либо трудности (включая адреса благотворительных столовых, телефоны государственных служб, занимающихся реабилитацией алкоголиков и наркоманов). А еще лучше — вклеивать ее прямо в «теудат-оле».

— Хочу задать вам вопрос, который может показаться странным. Задаю его из чистого любопытства: что это за памятник установлен в центре «поля чудес», памятник, возле которого вы провели немало времени? Я пыталась выяснить это в муниципалитете Тель-Авива, но мне не дали вразумительного ответа. Очевидно, придется искать его у местных архитекторов или скульпторов.

— Мы, бездомные, называли его памятником «жертвам абсорбции». А настоящего ответа я, увы, не знаю.

— Когда вы были на «поле чудес» в последний раз?

— Где-то с год назад. Там многое изменилось. Гостиницу и
мечеть достроили, а когда-то мы таскали с мест, где шла стройка, доски для своих костров. А из тех людей, с кем я ночевал под открытым небом, уже почти никого не осталось. Вымерли, как мамонты, а кто выжил, угодил в «психушку». Вы поймите: «поле чудес» — это самый край, бездна. Кто вовремя выскочит — тот и спасется.

«Окна» («Вести») 2012 год

P.S.Кажется, это последняя статья из цикла "Чрево Тель-Авива".

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments