KalinaKonsta (kalina_konsta) wrote,
KalinaKonsta
kalina_konsta

Category:

Израиль как изнанка СССР...

Прошло почти три десятилетия. В Ростове и в Москве именем Печерского названы улицы. В крупнейших российских музеях проходят посвященные ему выставки. О героях Собибора снимают художественные и документальные фильмы, пишут романы, публикуют документы и исследования.

И в о же время в экспозиции «Яд ва-Шем» история Собибора по-прежнему представлена одним куцым листочком, на котором восстанию посвящено одно (!) предложение. Здесь не упоминается имя Печерского, нет информации о роли других советских военнопленных в восстании, о том, что восстание было успешным, что после него лагерь по личному приказу Гиммлера был уничтожен, а газовые камеры взорваны. Ни документов, ни фотографий.

На все недоумения – почетных гостей, общественных деятелей, депутатов Кнессета – музейное руководство отвечает однотипными отписками. Мол, через некоторое время будет плановая ревизия экспозиции, тогда и посмотрим, а пока не видим повода. И вообще о Печерском рассказывается на нашем сайте, читайте, если кому интересно. Но музей-то по старинке ассоциируется в первую очередь не с сайтом, а с экспозицией. «Многие свидетельства о его подвиге находятся в нашем архиве, и мы продолжаем собирать материал о борьбе и жизни этого необыкновенного человека», — писал в письме Ольге Печерской Ицхак Арад. Собрано действительно много. В музее из собранного не представлено ничего.

Очевидно, что историческая память не застывает раз и навсегда в определенных формах. Она подвижна, ее структура и наполнение меняются. Четверть века назад символом Холокоста для огромного числа людей неожиданно стал малоизвестный немецкий промышленник Оскар Шиндлер. Десять лет спустя мир потрясла история Владислава Шпильмана. Сейчас в центре памяти о Катастрофе и Героизме европейского еврейства – восстание в Собиборе и грандиозная фигура его руководителя. Подвиг узников Собибора на наших глазах становится легендой, а Печерский вырастает в героя, подобного Иуде Маккавею или Самсону.

Музей, если он хочет оставаться живым образованием, должен реагировать на эти изменения. Более того, он должен такие перемены предчувствовать и «возглавлять». Именно «Яд ва-Шем», а не группа энтузиастов должен был в начале 2000-х инициировать кампанию за присвоение имени Печерского улице в Цфате. Именно национальный мемориал Катастрофы и Героизма должен сегодня добиваться, чтобы улицы, названные в честь Печерского и других героев Собибора, появились в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе и других израильских городах, чтобы в Израиле им были поставлены памятники. Должен – но для этого ему нужно стать живым и открытым к обновлениям организмом, а не бюрократической машиной, из-за которой невозможно обновить стенд, поменять листочек, дописать несколько фраз, повесить фотографию. Мы столько лет с возмущением говорили о том, что подвиг Печерского не признан на его родине, в СССР и постсоветской России, – стыдно сознавать, что теперь нам нечего ответить на вопрос: «А как увековечена его память у вас в Израиле?».




14 октября 1943 года узники лагеря смерти подняли восстание. Согласно плану Печерского, заключённые должны были тайно и поодиночке ликвидировать персонал лагеря, а затем, завладев оружием, находившимся на складе лагеря, перебить охрану. План удался лишь частично — восставшие смогли убить 12 эсэсовцев из персонала лагеря, но завладеть оружейным складом не удалось. Охрана открыла огонь по заключённым, и они вынуждены были прорываться из лагеря через минные поля. Им удалось снять охрану и уйти в лес[4].

Из почти 550 заключённых рабочего лагеря 130 не приняли участие в восстании (остались в лагере), около 80 погибли при побеге, ещё 170 были пойманы немцами в ходе широкомасштабных поисков. Все оставшиеся в лагере и пойманные после побега были убиты нацистами.

До конца войны дожили лишь 53 участника восстания.

Восемь евреев из числа бывших советских военнопленных Печерский привёл в Белоруссию, где они вступили в партизанские отряды. 22 октября 1943 года Александр Печерский с несколькими товарищами вступил в партизанский отряд имени Щорса, где воевал подрывником, пока советские войска не освободили Белоруссию[7]. Остальные попали в отряд имени Фрунзе. В партизанском отряде Александр Аронович вместе с боевой группой пустил под откос два немецких эшелона.

После воссоединения с красноармейскими частями Печерского арестовали и отправили в штурмовой стрелковый батальон — разновидность штрафбата[8][7].

Командир батальона майор Андреев был настолько потрясён рассказом Печерского о Собиборе, что вопреки запрету покидать расположение батальона разрешил Печерскому поехать в Москву, в «Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников».

В комиссии рассказ Печерского выслушали писатели Павел Антокольский и Вениамин Каверин, которые на его основе опубликовали очерк «Восстание в Собиборе»[9]. После войны очерк вошёл во всемирно известный сборник «Чёрная книга»[10]. Сборник был запрещён цензурой к изданию в СССР в 1947 году[6][11]. В России впервые издан в 2015 году[12][13].

Воюя в рядах 15-го штурмового батальона в составе 1-го Прибалтийского фронта, при наступлении на город Бауcк 20 августа 1944 года был ранен в бедро осколком мины и после четырёх месяцев лечения в госпиталях получил инвалидность. В подмосковном госпитале Печерский познакомился со своей второй женой Ольгой Ивановной Котовой[3][4][6].


После окончания войны Александр Печерский вернулся в Ростов-на-Дону, где жил перед войной. Работал администратором в Театре музыкальной комедии. В 1945 году написал книгу воспоминаний о Собиборовском восстании[14].

За проявленную в бою храбрость 19 мая 1949 года Александр Печерский был представлен к награждению орденом Отечественной войны II степени, однако 10 июня 1949 года ростовский облвоенком генерал-майор Сафонов изменил награду на медаль «За боевые заслуги»[15].

В 1948 году во время политической кампании преследования так называемых «безродных космополитов» Печерский потерял работу. После этого он пять лет не мог устроиться и жил на иждивении жены. После смерти Сталина Печерский смог в 1954 году устроиться на работу на завод «Ростметиз» мастером багетного цеха[16]. С 1960 года был бригадиром.

В 1963 году Александр Печерский выступил свидетелем обвинения на процессе одиннадцати охранников лагеря Собибор[7]. Вёл активную переписку с участниками восстания, журналистами, историками.

Александр Аронович Печерский умер 19 января 1990 года и похоронен на Северном кладбище Ростова-на-Дону.


История лагеря уничтожения Собибор стала частью обвинений на Нюрнбергском процессе. Международный трибунал хотел видеть Печерского в качестве свидетеля, однако советские власти его в Германию не выпустили.


О лагере Собибор и восстании в нём написан целый ряд книг[22]. Сам Печерский в 1946 году издал книгу воспоминаний на идише — «Дэр уфштанд ин Собибур» («Восстание в Собиборе»), другой вариант воспоминаний был напечатан в московском журнале «Советиш геймланд», № 12, 1973[7].

В 1987 году в Великобритании (при участии Югославии) режиссёр Джек Голд (англ.) снял блокбастер «Побег из Собибора» по книге Ричарда Рашке. Главную роль — Александра Печерского — сыграл Рутгер Хауэр. Хауэр за роль солдата Саши получил «Золотой глобус». Самого Печерского на премьере фильма не было. Позже вдова Печерского рассказывала, что власти просто не хотели оформлять им документы на выезд в США[3].

3 мая 2018 года в российский прокат вышел художественный фильм «Собибор» (режиссёр и исполнитель главной роли — Константин Хабенский). 2 февраля 2018 года фрагмент фильма был продемонстрирован в Бундестаге[23]. Ранее, 29 января, этот фрагмент публично представили Владимиру Путину и премьер-министру Израиля Биньямину Нетаньяху на открытии выставки «Собибор: победившие смерть» (Москва).


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments